Paganel-net. Primorie Polevoi

Expeditions Back to Full list of Expeditions Home

Mongolia East Siberia Far East of Rusia Spain N Africa Iran Bulgaria Greece

All Content is protected by International Copyright Laws. For the protection of Paganel-net.xm.com and of our Content providers, images may be copyrighted and/or digitally watermarked. We authorizes and gives you permission to copy and download its Content for non-commercial use only. For each image the Copyright signature is reported. You may ask for high quality photos.

Мы с радостью поделимся с вами нашими впечатлениями и полезной информацией о наших прошедших экспедициях и планами на будущие.

Экспедиция в Приморский край (июль 2003)

Кемерово, начало июля, почти тропическая жара. Несмотря на Сибирь, этот месяц у нас почти всегда жаркий. Солнце и тепло всегда люблю; уезжать почти не хотелось и утешало лишь то, что в Приморье не менее солнечно.

На Дальний Восток из центра России мы решили прокатиться по железной дороге (это 4,5 суток впечатлений или маяты – посмотрим, что выйдет). Мы – это я с женой Надеждой и энтомолог-любитель Алексей Коршунов. Цель – сбор энтомологического материала (в первую очередь бабочек-пядениц, поскольку этой группой занимаюсь в научном плане) для музея КМАЭЭ Кемеровского государственного университета и составления личных справочных коллекций.

По поводу мечты Алексея найти новое для науки насекомое (и чтоб назвали его фамилией) я заметил:

- Уже опоздал, Леха, надо было раньше рождаться. С одной стороны, трудно найти у нас реально совсем новые виды – сейчас в основном это результат ревизий групп-двойников, а с другой стороны – есть уже такие бабочки-то в честь Коршунова, но другого – недавно почившего Юрия Петровича. Ну и какой смысл, если и найдешь что-то новое? Все равно будут думать, что назвали в честь другого! Если вообще букашку назовут фамилией – далеко не всегда поступают именно так.

- Но ведь ты, Володя, напишешь потом отчет по экспедиции, и люди уже будут знать, что есть другой Коршунов…

- Лады, может, и будет тебе пиар. А вот у меня – правильная фамилия, конкурентов нет. Кстати, кто идет за клинским?

Клинского не было, однако тащиться по железке почти неделю… Все же мы немного посидели в компании с толстяком и омулем копченым – на Слюдянке, когда начался Байкал.

Вся дорога пролегает в основном по межгорным котловинкам гор Южной Сибири, в западной половине более-менее остепненным. Отмечаю ряд интересных мест, что-то фотографирую. Перед станцией Укурей Забайкальской ж/д проехали холмы (на фото), напоминающие мозговые горы Казахстана, а сразу за ней (поезд проходит без остановки) – каменистые степи на склонах, часто резко- и мелкоскладчатых – словно пирожные-слойки. Так продолжалось до Чернышевска; со станции видны степные сопки, а стоянка – целых 28 минут. Практически не сговариваясь, мы с Лешей рванули бегом на прилегающие склоны, и не зря: это был какой-то энтомологический клондайк – ряд видов жуков-нарывников (род Mylabris), долгоносиков, жужелиц (иногда – и степные виды Carabus spp.), чернотелки родов Blaps, Anatolicа. Тут же – и обычные, широкораспространенные виды бабочек: пяденица Siona lineata и в массе – луговой мотылек (Loxostege sticticalis L) – где его только нет... Однако в нашем распоряжении было всего 15 минут на ловлю; в поезд мы уже забежали при его отходе.

Близ станции Завитая ланшафт напоминал саванну (кстати, некоторые ученые выделяют таковую категорию для участков на Дальнем Востоке). А в Хабаровске на вокзале уже удалось собрать кое-каких чешуекрылых, прилетевших на свет: немного «мелочи» и бражника Татаринова – Callambulyx tatarinovii Br. et Gr. Переночевав, утром 8 июля прибыли в конечный для нас пункт – г. Спасск-Дальний.


Приамурская саванна	Озеро с лотосами	Ячмень гривастый на пути к оз. Ханка

Вообще-то я второй раз оказался в Приморье (впервые был, когда заканчивал ВУЗ: тогда туда и обратно «прокатился с ветерком» - на самолете; понравилось то, что скорость самолета была равна прохождению солнечных поясов: в 8 утра вылетел из Москвы и через 8 часов в 8 утра прибыл во Владивосток). Тогда собрал богатый «урожай» шестиногих; радовала глаз и природа. Алексей также не новичок здесь: в этом городе служил 2 года, собрал коллекцию за это время, которая не дотянула до дембеля – там же ее и сожрали (не солдаты, конечно, - вредители); впечатления такие же радужные остались от природы и богатства энтомофауны. Вот я и хотел порадовать Надежду климатом и красотами Приморья. Однако все мы жестоко обманулись – и настолько, что вряд ли можно было представить. Это был впервые такой неблагоприятный год (не только по нашим наблюдениям, но и по мнению старожилов, и работников заповедников, и приезжих энтомологов). Во-первых, это с погодой: ее не было все время – только бесконечные дожди, отсутствие солнца, прохлада…; до июля была длительная засуха. Во-вторых, это (чего я не мог ожидать) – отсутствие насекомых: их оказалось настолько мало, что и 50-й части не составило от обилия в прошлой экспедиции. Но это, так сказать, забегая вперед.

Первые дни жили в гостинице войсковой части. С первой же ночи использовали одну из 2 снятых комнат для ловли бабочек на свет – в распахнутое окно (слава богу, первый этаж) с помощью нашего прожектора в помещение набилось приличное ассорти разных тварей, да не по паре. Данный способ я применял еще со студенческих пор в общежитии, мешая полноценному сну сокурсников: свет до рассвета не выключался, залетавшие совки и бражники с разлету тыкались в неприкрытые пятки и ноздри товарищей; мне было при этом совестно, однако жажда познания и коллекционирования брала верх. С рассветом я тут же принимался за расправление бабочек, которое заканчивалось к первой паре лекций – вот тут я и ложился спать! К счастью, я был счастлив в то время и мне хватало нескольких часов сна в сутки, потому успевал и на практические занятия. Таковы особенности национальной учебы (моей). А вот и вновь осенило: «счастье» - с_час_тье (т.е. счастье – с час; а как же иначе – ощущение счастья не может длиться вечно) – значит, поспал час счастливым, и иди на занятия. А если серьезно, то в тот период я изумился бесконечности оттенков черно-белого и их взаимопереходов (ведь ночные бабочки средней полосы России – это в основном черно-белый и «серо-буро-малиновый» космос), что обогатило меня в дальнейшем как художника-графика.

Однако, слишком увлекся. …Так вот, та комната гостиницы в Приморье тоже обогатилась (в ту ночь) следующими видами из бабочек-пядениц (многие представлены на фотографиях) – Geometra papilionaria L., Geometra sponsaria Br., Geometra valida Fld., Ochrognesia difficta Walk., Thetidia smaragdaria amurensis Pr., Thetidia albocostaria Br., Hemistola zimmermanni Hdm., Problepsis phoebearia Ersch., Somatina indicataria sufflava Pr., Glaucorhoe unduliferaria Motsch., Euphyia cineraria Btl., Pasiphila chloerata Mab., Eulithis prunata L., Asthena anseraria H.-S., Anticypella diffusaria Leech, Arichanna melanaria L., Hypomecis roboraria Schiff. и другие (около половины видов имеют дальневосточные ареалы).

Наутро привели номер в порядок, через распахнутое окно выгнали на свободу толпы бабочек, оседлавших плоскости стен. В это время на сцену вступает еще один герой (в смысле – заходит в гости). Вообще-то он появился еще вчера – как новый знакомый, желающий посодействовать нашим изысканиям. Поскольку фигура Александра достаточно колоритная (в «этологическом» плане), без внесения ее в описание я бы ощутил некоторую обедненность отчета (это уже в эмоциональном плане).

- Спирт разливаем. – Надо сказать, в ту минуту мы его набирали в шприцы.

- А чтобы они умирали от пьянства. Жалко, конечно, но, как ни парадоксально, это наиболее гуманный способ: уж, поскольку бабочек нужно ловить (для научных или других целей), то в данном варианте они просто засыпают под кайфом и не просыпаются; бесчисленное количество их гибнет заживо в зубах птиц, летучих мышей, жуков…

- А у вас этот спирт… достаточно гуманный… для человека?

- Знаете, вы подключайтесь ловить на свет ночью к войсковой части, я договорюсь. Здесь рядом, тоже на самом краю города. Там столько всего… - сам черт прилетит. Ну…, давайте на посошок.

- А вот, к примеру, сколько у вас в Кемерово стоит ноутбук? Здесь можно взять гораздо дешевле. Ну как, берете?

- Да сейчас не до этого, средств только на экспедицию.

- Ну ладно, давайте на посошок. Так не берете? Зря, очень выгодно.

…Вечером так и поступили – пристроили фонари к военным. Снова собрали неплохой урожай пядениц, совок; кое-что из нового попалось (напр., пяденица великолепная – Grammicheila admirabilis Obrt.). Ну, великолепная она всегда только вначале (быстро в коллекции выцветает, становясь вместо голубовато-зеленоватой все более интенсивно желтой). Этим свойством, к сожалению (поскольку наиболее любимы нами), обладают все виды подсемейства Geometrinae (зеленые пяденицы). Лучше также иметь их фотографии, снятые в природе – сохранят реальные расцветки навсегда. Выцветают также такие насекомые как божьи коровки, жуки-нарывники и др., а выгорают со временем не только ночные, но и дневные бабочки (особенно если коробки находятся на открытом солнечном освещении). Другие семейства чешуекрылых представляли в первую очередь слизневидки: Latoia sinica Moore – мокрица китайская, Latoia consocia Wlk. – мокрица садовая, Monema flavescens Wlk. – мокрица обыкновенная; из бражников – Dolbina tancrei Stgr. – бражник танкрэ, Kentrochrysalis streckeri Stgr. – бражник Штрекера, Marumba maacki Br. – бражник Маака, Mimas christophi Stgr., Smerinthus caecus Mén. – бражник слепой, Laothoe tremulae amurensis Stgr., Deilephila elpenor L.; естественно, множество мелких огневкообразных. Весьма забавна цикадка лопатница-слухач (Ledra auditura Walk.), иногда прилетающая на свет. Внизу суетились «конкуренты», пожирающие нашу добычу – жуки-жужелицы, из которых наибольшими размерами и соответственно большей вонью отличался красотел китайский.

Ловили почти до рассвета, затем ушли в гостиницу.

- Да только закончили разборку материала после ловли. Однако, здрасьте.

- Да ничего успехи, весьма неплохо. Только как-то все по-мелочи. К сожалению, черт не прилетел, хотя я втайне лелеял надежду… Надежда, разливай.

- Знаете, у меня есть мотик, можете брать куда вам надо, да ездить – ловить своих бабочек.

Представив его миниатюрные размеры, и как я буду выглядеть на нем со своими длинными ногами, вежливо отказался.

- Я тут еще подумал: вам надо пойти в администрацию (могу с вами), рассказать, кто, откуда и попросить помощи об устройстве в селах района – там половить, сям…

- Да это же закладывание себя! Хотя у нас есть ходатайство от университета, но в недалеком прошлом были инциденты, когда стучали на энтомологов в экспедициях – тех задерживали, отбирали сборы, а в Индии вообще сажали в тюрьму.

- И все-таки, я считаю, надо попробовать. Давай, на посошок и пойдем. А… ноутбук-то не надумали брать? Есть и музыкальные центры, телевизоры, стиральные машины; автомобили по дешевке можно взять… Может, на следующий год?

Так и поступили: позавтракали и пошли – до городской администрации. И не зря: договорились о проживании в 2 селах района. За идею Александру спасибо, сработала. Прежде чем уехать, немного попытались провести энтомосборы в окрестностях Спасск-Дальнего. Надо сказать, окрестности, мягко говоря, дерьмовые (в этом плане) – пожалуй, я не видел более неудобного для этих целей места в России. В обозримом километраже изыскания можно было вести лишь вдоль шоссе (на самой дороге, т.к. и тропинок почти нет), в прилегающий лес войти невозможно – сверхплотные непроходимые заросли, у края которых тотчас нацепляли клещей; впрочем, они попадались даже на тропинках. Остальной ландшафт – сельскохозяйственные угодья («кошение» энтомологическим сачком почти ничего не дало в них: мелочь из долгоносиков, злаковых мух, личинок клопов…). Бедный улов почти исключительно состоял из нескольких экземпляров бархатницы Melanargia halimede Mén., (Melanargia epimede мне попалась еще на привокзальной территории), переливниц Apatura iris amurensis Stichel и Apatura metis substituta Btl., нескольких весьма облетанных голубянок и желтушки соевой. В кронах деревьев иногда порхала Amuriana schrenckii Mén. – переливница Шренка (однажды на дорогу стрелой вылетел и вновь упорхнул в чащу гигантский экземпляр, вызвавший сомнение насчет принадлежности к данному виду – скорее, что-то нетипичное залетело с Китая; что-то китайское в последнее время все – атипичное). А вот и второй гигант - красавец Achillides maackii Mén. – парусник Маака, сине-зеленая «визитная карточка» дальневосточной энтомофауны. Только что начинают вылетать первые экземпляры второго поколения этого вида (хотя севернее почему-то раньше появился – видели мы свежий экземпляр, когда проезжали Приамурье); первое поколение бабочек было весной и отличалось скромными размерами.

11 июля: пора ехать в с. Новосельское (в быту – Новоселька). По пути заехали в зоологический питомник, где содержатся тигры. Табличка предупреждала, что в этот месяц приема посетителей нет. Лишь после разъяснения, откуда мы, сделали для нас исключение. Медведи, рысь, волки были в клетках, а тигры с шумом бегали за забором; лишь краем глаза меж деревьев разглядели этих богатырей. Но больше пришлось довольствоваться пяденицей странного облика Cystidia stratonice Stoll., что тут же заловил на поленнице. И еще ее родственницей – яблоневой пяденицей (Cystidia couaggaria Gn.).

В Новосельском для нас уже забронировали «апартаменты»: глава администрации поселила в пустующем доме. В двух часах ходьбы располагалось оз. Ханка, северная часть которого принадлежит Китаю. Конечно, искупались в нем, хотя это скорее барахтанье в теплой луже – уходишь за сотни метров от берега, а тебя все не скрывает; но все равно было приятно. У берега поймал красивую странную моль – вдруг новый для науки или России вид? Окрестности села являют собой плоскую равнину, разделенную на участки каналами (ранее здесь были рисовые чеки), все обочины дорог обильно заросли ячменем гривастым. Видели пролетающих журавлей. Собственной воды питьевой нет – ее привозят и продают. Самое главное для нас – электричество, оно было в доме, и вечером мы включили фонарь. Я всегда недолюбливал деревни только по одной причине – из-за контингента, - и он не замедлил себя ждать.

- Самогон есть? – прозвучало с той стороны забора. Мы подошли:

Искатели уехали (на японском микроавтобусе). Здесь, несмотря на невыплаты зарплат и нищету, через одного имеют японскую технику – на ней и самогон ищут, и на дискотеки въезжают уже под мухой. К 40 годам, я заметил, все становятся на одно лицо, прохожие вызывали у меня ощущение «дежа вю».

Снова приступили к лову бабочек. Через некоторое время без предварительного шума на веранде (где мы и находились) раздался громкий треск: то был залетевший булыжник. Подбежали с руганью к забору – а клиента уже и след простыл, слышался лишь удаляющийся топот. Через несколько секунд – звон разбитого стекла (очередной снаряд достиг цели!), еще несколько мгновений – глухой звук (не попал: штанга! – глухой звук по бревенчатой стене), затем – вновь в яблочко (разбитое окно)... Это продолжалось до самого конца улицы – добрый малый ничей дом не оставил без внимания; дальнейшие события ухо уже не различало. В домах по мере удаления бомбардира включался свет, выскакивали люди.

Утром выяснилось: то был юный наркоман, за которым все-таки приехала милиция. Такое вот развлечение: целенаправленно спланировать мероприятие, наполнить увесистую сумку и шустро пробежать вдоль всей улицы, «стуча» к соседям. А вообще это скорее тема для Михаила Задорнова – жаль, что его здесь не было. Однако неприязнь к сельской местности возник у меня по окончании ВУЗа в пору своего распределения в Тверскую область. Мое директорство служило дополнительным раздражителем (словно я гордился костюмом при галстуке, а мужиков заставлял носить телогрейки и не давал бриться; к тому же не желал пить). Доходило до зубовыбиваний, в которых, слава богу, не я пострадал (хотя и не любитель таких дел). Там тоже – местные стекла председателю выбивали, людей порой убивали или криминальные аборты делали (со смертельным исходом) – никто ничего не расследовал почему-то. Много сидевших ранее за убийства. Доярки часто также имели наколки, устраивали «забастовки» - на работу не ходили, коров не кормили, не доили – были в загуле… Впрочем, если пройти вечером по частному сектору, например, г. Кемерово – вы увидите все те же признаки деревни (и в поведении людей).

У нашей избы мы случайно обнаружили заначки – шприцы наркоманов. У нас были свои шприцы, но со спиртом, только колоть было некого: на свет прилетала мелочь – множество огневок, да масса водных жуков – мелких водолюбов. Посмотрел на небо – там, похоже, висело НЛО, мелко дергаясь из стороны в сторону. Сделал несколько снимков: на первом кадре есть светлое пятно, на остальных – пусто! Это на цифровой-то карте?

Однако хотелось разгадать и другую тайну: включая фонарь, мы не заметили, как успели налететь эти самые водолюбы – они сразу превращали белую простынь в черное месиво. Ради них остались.

…Снова вечер. Три пары глаз уставились на чистую простынь.

Свет зажегся. На простыни – множество водолюбов.

Выбирать единично жуков не имело смысла; я смахнул ладонью с одного участка простыни пригоршню водолюбов прямо в морилку:

Поутру, вытряхивая морилку, уложил толстым слоем матрасик этих жуков (на вату). Убирая простыню, обнаружил на ней также приличное кладбище погибших комаров на любой вкус – смастерил второй бутерброд (смахнул их на другой матрасик):

- Миссия выполнена! – с этими словами и уехали в Кронштадтку.

Поселили нас в гостинице, единственными обитателями которой мы и оказались. Местность носит иной характер: низкогорья с лесными склонами, озеро с лотосами (здесь мы искупались и помогли раскрыться первым цветам, чтобы сфотографироваться в лотосах; на берегу взяли несколько причудливых шипастых плодов водяного ореха). В гостинице номер был приличный, но также нашлась и разрушенная бесхозная комната (без штукатурки), ее мы облюбовали для ночного лова. Единственное, что было довольно неплохо во всей поездке – это ловля на свет. Правда, в основном все было то же самое, из нового – пяденицы Xanthorhoe designata Hufn., Carige duplicaria Br., Plagodis pulveraria L., Macaria shanghaisaria Walk., Epione repandaria Hufn., Eulithis ludovicaria и другие; залетел 1 экз. близкой к пяденицам эпиплемиды украшенной (Eversmannia exornata Ev.); чаще здесь попадалась Сhionarctia nivea Men. – медведица снежная; также лишь однажды была привлечена на свет Brahmaea tancrei Aust. – брамея Танкрэ (к тому же с порванными наполовину крыльями – видимо, побывала в гостях у хищника). Порадовала своим визитом мантиспа (на фото), схожая с богомолом. Почему-то гостиницы в селах любят делать рядом с клубом, в котором еженощно проводятся дискотеки, так что все это происходило под музыку. Молодежь стекалась кто на мотоцикле с коляской (без коляски, но уже со своей громко звучащей музыкой – зачем еще и магнитолу брать на танцы?), кто на личном автобусе, лихо паркуясь у входа. Что-то все это начинало доставать, я сказал:

- Все, ребята, я больше в деревни ни ногой, …и даже ни рукой.

Дневной улов, как и везде до и после, был крайне скуден: бархатница Kirinia epimenides Men., пеструшка Neptis tshetverikovi Kurentz.; очень старых голубянок, на которых и пыльцы-то не осталось почти, и ловить не стали – зефир бриллиантовый и др.; единственный экземпляр парусника Sinoprinceps xuthus L. (ксут) видели пролетом. Чему был рад – нашел пару экз. палочника уссурийского (Baculum ussuruanum B.-B.), решил везти домой живыми. Вообще в таких лесах нужно ходить с сачком, у которого большой диаметр и палка не менее 8 метров длиной: булавоусые чешуекрылые обитают в основном высоко в кронах деревьев и ряд видов почти никогда не спускается вниз. Сам лес практически мертв, насекомые концентрируются по опушкам и тропинкам. Но одну из бабочек я бы выделил особенно: траурница японская (Kaniska canace L.) – красивый и желанный объект, оказавшийся неуловимым. Вряд ли она здесь действительно редка; мы заметили, что некоторые экземпляры изредка садятся на почву, попытки караулить и поймать их были безуспешны – чрезвычайно быстрая реакция и молниеносный полет у этих бабочек. Далее мы заметили, что одной бабочке понравился головной убор Алексея – упорно садилась на него. Скорее всего, я бы все-таки поймал ее, если бы у Леши нервы оказались крепче: осторожно подходя почти вплотную, заношу сачок для размаха, и тут мой напарник… накрывает свою голову собственным сачком (а вдруг я поймаю, а ему не достанется?). Бабочка все равно (вернее, тем более) улетает. Так повторялось несколько раз, и как я его ни ругал и стыдил, каждый раз накрывал себя сачком. Третий способ возник, когда зафиксировали траекторию полета другого экземпляра: бабочка посещала по треугольнику 3 объекта поочередно. Встав у каждого объекта, все трое остались с носом: словно издеваясь, японская траурница легко и непринужденно уклонялась от наших взмахов. Другой подобной бабочки не встречалось никогда и нигде: так или иначе довольно быстро любой вид был бы пойман.


Бражник татаринова	Редкая удача - мантиспа	Серебристая хохлатка с короной

«Последний приют» мы нашли в гостинице Уссурийского заповедника, куда прибыли 17 июля, предварительно созвонившись. Посетили музей заповедника, расположенный в том же здании, где контора и гостиница заповедника. Коллекцию насекомых в нем оформила энтомолог Сасова Л.Е. Здесь же познакомились с другими приезжими: д.б.н. Сергей Спиридонов (Москва) и Mutsuhiro Yoshida (Japan). Японец, конечно, выделялся своей экипировкой: сверхкрасивый телескопический дорогой заводской сачок, непромокаемый комбинезон, автономный источник света, салфетки для протирания лица и рук… - ну все не по-нашему! Да просто и не продается ничего из подобного в нашей стране (до сих пор). Еще с детства мечтал купить, например, энтомологические булавки у нас (первых букашек насаживал на английские), а воз и ныне там – только за рубежом извольте.

Прямо на пригостиничной территории можно найти ряд видов Carabus (один из них – hummeli – брызнул мне своей едкой жидкостью прямо в глаз – такого не случалось ранее, да и вроде не собственно брызгун из жужелиц). Хорошо, что вода рядом – промыл. Здесь же летали переливница Шренка и бархатница Шренка (Ninguta schrenckii Mén.) – оба вида уже чаще облетаны или повреждены дождями. Под доской обнаружили ядовитую краснобрюхую жерлянку, сфотографировали и отпустили; у стены здания увидел двухметрового полоза амурского – ну и пусть живет при конторе заповедника. Зашел в подъезд барака для студентов-практикантов и увидел сидящей на потолке во мраке довольно-таки монстроидных размеров ночную бабочку. Дотянувшись, увидел: идеального качества совка амурская змеиная; это была одна из наиболее интересных находок в этой поездке, почти невозможных (как выяснилось уже через год – со слов Сасовой – последний раз экземпляр этого вида ловили в заповеднике лишь в середине 80-х годов, а Юнону пухокрылую и того раньше). В прошлой экспедиции змеиная совка мне не попадалась, а один экземпляр Юноны все же прилетал, только очень облетанный – его сроки лëта давно кончились, и у этого старика крыловой рисунок был практически стерт, а края крыльев обремканы. Конечно, в природе все редкие виды существуют и размножаются, часто не попадаясь на глаза энтомологам (как и, например, «снежный человек» исследователям). Вот и в Кемеровской области, несмотря на ежегодные сборы насекомых (включая данные по студенческим летним практикам), нет-нет да и обнаруживается что-то новое; либо, напротив, не встречаются больше те виды, что обнаружены ранее всего в одном экземпляре. И все-таки они вертятся… (где-то рядом, почти криптозоологически).

…Ночью не возбраняется и на свет половить (благо, это не территория заповедника). Добавка была в качестве пядениц Plemyria rubiginata Schiff., E. achatinellaria Obrth., Ourapteryx ussurica Inoue, Cabera griseolimbata Obrth. и др.; как и везде, приисутствовали Abraxas orientalis Stgr., Angerona prunaria L., Macaria alternaria Schiff., Chiasma clathrata L., Biston betularius L., Chariaspilates formosaria Ev., Megaspilates mundataria Stoll. (ранее не указал). Более редка эпиплемида Dysaethria erasaria Chr., из медведиц обычны Phragmatobia amurensis Seitz – толстянка бурая амурская, Miltochrista rosaria Btl.; много орденских лент: Catocala doerrilsi Stgr. и прочие, из металловидок – Diachrysia chryson Esp. (шалфейная) и т.д. Конечно, огневки, в посадке одной из которых уже было что-то японское, самурайское. Другая бабочка напоминала японский флаг – видимо, действительно ряд символов, букв и цифр был заимствован в культуру человека с крыльев бабочек.

Утром заглянули под ближайший уличный фонарь: там лежали останки ночного и раннеутреннего пиршества – великое множество крыльев бабочек на почве. Это послужило почвой для рассуждений о «вреде энтомологов», якобы уничтожающих насекомых ради коллекций. Если только под одним фонарем каждое утро лежат сотни крыльев от съеденных бабочек (жужелицами, летучими мышами, жабами, птицами… - в том числе от «редких» и краснокнижников – брамеи, артемиды и др. бабочек, сейчас, слава богу, исключенных из переиздания), можно прикинуть количество жертв за сезон в селе, крае, стране, мире… Это лишь привлеченные на источники искусственного освещения; невероятное количество тонн насекомых в дикой природе ежедневно уходит на прокорм птицам, хищным насекомым и т.п. Насекомые практически и существуют как биомасса, естественная ферма для прокорма полчищ голодных ртов, как ни жестоко это звучит, но это факт (хотя каждый пойманный мною экземпляр мне лично всегда жалко было – примерно так, как стыдно было герою Олега Табакова в известном фильме воровать: воровал и краснел; вот и я ловлю, а мне жалко и стыдно – мало здесь шучу на самом деле, часто отпускаю обратно на волю, особенно таких созданий, как богомолы, - ощущение, что это почти люди или инопланетяне). Прибавьте сюда число уничтоженных букашек от пожаров (миллиарды? триллионы?), от загрязнения среды людьми, от осушения болот, строительства плотин, городов, от вырубок, наконец. Добавьте и естественные болезни насекомых, их паразитов, эпизоотии. А энтомологов как козлов отпущения трясут таможенники, природоохранные организации, часто задерживают, арестовывают (в том числе и… выставки насекомых, с таким трудом и кропотливостью подготовленные: сбор в экспедициях, расправление, определение, оформление, большие денежные затраты, в т.ч. на закупку тропических насекомых – все это конфисковывают порой). Во многом сами себе яму вырыли: с целью, видимо, прославиться кое-кто начал включать в Красные книги и насекомых – совершенно необдуманная ошибка (насекомые существуют в совершенно других количествах – как говорил, для корма; далее, у них цикл развития иной: взрослые особи почти исключительно живут лишь несколько недель, в случае их поимки энтомологами они куда чаще уже дали потомство и готовы «умереть от старости», если их не успеют скушать). Это как плодовые тела грибов: можно собирать все время без ущерба природе. Ставили эксперимент в Перу: на одном месте ежегодно отлавливали всех насекомых, что прилетали на свет (а это - тонны!), и через несколько лет никто не заметил хоть малейшего снижения как численности, так и количества видов! С другой стороны, в Московской области ежегодно тусовались у одного болота энтомологи, отлавливая интересных редких видов – количество последних не уменьшалось до того момента, пока то болото не осушили, и все исчезло разом! А ученые, как попугаи, продолжают традицию включения насекомых и в региональные Красные книги. Аполлон (Parnassius аpollo), например, единственная из российских бабочек, включенная в список приложения CITES как особо охраняемая, есть она и в Кемеровской области и во многих местах это массовый вид, сейчас мы его убираем даже из приложения Красной книги. А вообще, если иметь ввиду бабочек (особенно тропических), то нет большого смысла ловить их в природе т.к. почти редко встретишь идеальные экземпляры (неповрежденные), сейчас многие виды разводят на фермах и продают на международных ярмарках. К тому же сейчас никакие российские (и вообще территории бывшего СССР) бабочки и др. насекомые никому уже не нужны в коммерческом плане даже на ярмарках, смысл в их охране тем более испаряется. Вот и в Красную книгу Приморского края внесены, помимо прочего, веснянки и поденки – да кому они нужны.

…Снова переношусь в Приморье. Каймановка и Каменушка – ближайшее окружение заповедника с довольно возвышенным рельефом. По мере поднятия на склоны в дорожных лужах в массе встречалась вредоносная пяденица крапчатая сиреневая (Naxa seriaria Motsch.) – не только в «захлебнувшемся» виде, но и массово летающей. На иве сфотографировал прелестную гусеницу совки-стрельчатки. Махаон Маака (также исключенный из переиздания Красной книги) попадался редко, так и не стал даже обычным в этом году (до этого года всегда был массовым) – виной всему погодные условия (в т.ч. предшествующие). Помнится, в первой моей поездке сюда по лесным дорогам вдоль луж порхали сотни экземпляров этого вида (в больших количествах его давили и проезжающие мимо автомобили), а также обычен был и ксут, и просто махаон, и целые облачка разных голубянок снимались с луж при приближении – сейчас их нет вовсе! Прошлый раз я и гигантского наездника мегариссу поймал за работой – сверлил дерево, чтобы отложить яйцо в личинку-жертву. На свет ранее также часто прилетали брамея и артемида, Oberthueria caeca Obrt. – шелкопряд дикий слепой, Pericallia matronula L. – медведица-хозяйка, Lymantria mathura Moore – розовый непарник (уж этого-то добра было… - ведь вредитель, и того почти не видать). Позже я услышал подтверждение и от Сасовой по поводу исчезновения насекомых этим летом.

Видимо, я потерял бдительность в своих грустных переживаниях, и для ощущения полного счастья меня цапнул щитомордник. Просто так, причина ему не нужна – я даже не понял, как это случилось, и змеи не видел. Пытался понять, почему это случилось со мной – ведь не питаю отвращения к ним и никогда не убивал этих созданий (избежал от подобного в экспедиции в Туркмении, где кишели гюрза и кобра), но вспомнив, что змеи кусали и такого доброго человека, как Н.Н. Дроздов, успокоился, хотя попытались яд отсосать. Нога стала быстро распухать (после сделал фото на память, которое по этическо-эстетическим соображениям не стоит прилагать), пришлось скорее ковылять до села. Там люди вызвали скорую, и как я ни пытался остаться, в обязательном порядке забрали в больницу Уссурийска. Я изумился крайней бедности палатного инвентаря: простыни (вернее, половинки) бурого цвета, кровати допотопные… (жаль, не взял с собой фотокамеру), скорбный ужин (слава богу, не успел на него). Наутро я, не дождавшись завтрака, практически сбежал – нет, не из-за простыней и еды, а потому, что время уходит, да и как там, без меня – видать, соскучились уже (лечения я все равно не приметил). Надежда с Лешей были рады и почему-то не сомневались, что сегодня я приеду; Леша, правда, уже пустил слух по селу, что директора кемеровского университета (коим я далеко не являюсь) умирает в больнице от укуса шитомордника. А прецеденты были уже в этом году: как нам рассказали, на охранника заповедника напал шитомордник, когда тот прилег на бревна – подполз целенаправленно и укусил в ключицу; не прошло и получаса, как тот распух и умер еще до скорой (вот почему, когда меня увозили в больницу, ежеминутно справлялись о моем самочувствии). Во втором случае был укушен подросток в руку (в другом селе), его также не довезли до больницы. В этом году щитомордник агрессивен (еще это связывают с засухой). А я бы посоветовал: не верьте доброте змей, медведей и акул, они могут сами нападать. Видимо, после укуса этой змеи не следует потреблять несколько месяцев спиртные напитки, даже пиво: всякий раз начинало пульсировать плечо. А так ничего, не болел (лишь порой во снах оказывался в месте, кишащем всякими гадюками и питонами).

Солнца мы так и не дождались, вовсе зарядили сплошные дожди. В подобные моменты господствует сюрреализм: мертвое оживает (приходит в невероятную подвижность, грозится, мечет молнии, срывает крыши, вырывает деревья) и владычествует над живым, обездвиживая его, заставляя затихнуть, прикинуться ветошью… Сидя в каменном мешке города, вряд ли во всей красе почувствуешь, что живое и неживое поменялось местами. Остается лишь созерцать линию гор – застывший пульс планеты, но скорее всего, это живое вещество: порой слышны и видны удары (землетрясения) сердца огненного в груди планеты. Просто горы живут гораздо дольше человека, их пульсация кажется нам редкой (у мышей, например, самый частый пульс, потому как они самые мелкие). Учащаются и усиливаются землетрясения вследствие того, что Homo sapiens отравляет мыслями и деятельностью Землю (она срыгивает лавой через вулканы), к тому же изъязвляет поверхность (шахты, карьеры, …) и шунтирует ее грудь сверхглубокими скважинами – у планеты развивается аритмия и тахикардия, недалеко и до инфаркта (конца света). Ой, что это я расфилософствовался – наверное, побочный эффект змеиного укуса.

Прогнозы обещали дальнейшее буйство стихий; хромая по комнате, пришлось констатировать:

- Баста! - послал я всë и людей (менять билеты).

…Кемерово, конец июля, холод страшный. Наше лето кончилось. Да, не май-месяц и не Рио-де-Жанейро.

Прежде всего выражаю искреннюю благодарность О.В. Саенко (г. Москва), без помощи которого данная экспедиция могла не состояться. Спасибо также администрации г. Спасск-Дальнего, сел Новосельское и Кронштадтка – за помощь в организации нашего проживания.

P.S. Палочник уссурийский благополучно жил у нас в квартире, питаясь листьями липы (у второго экземпляра еще в пути отвалились все ноги – многие заражены подобной грибковой болезнью) и почти встретил Новый год – такого долгожительства в природе ему не светило. Как-то показали программу Михаила Кожухова, где он в Камбодже с аборигенами целый день ловил в болоте и жарил «жуков-плавунцов» (на самом деле это были водолюбы рода Hydrophilus) и «тараканов» (а это были водные клопы – Belostomatidae) – всего лишь небольшую кучку собрали, кому-то и лапки обсосать не хватило. Бедные, посоветовать бы им найти фонарь, пусть те насекомые сами летят на свет, еды хватило бы всем, хоть мешок – чай, не в Новосельке живут, и «тараканы» жирнее.