paganel-net.zuntorey

С Алексеем я познакомился осенью 2001 года на уютной и гостепреимной кафедре Кирилла Владимировича Макарова в Московском Педагогическом Университете. Мы легко разговорились, и выяснилось что у нас есть много общего, в том числе страстное желание поехать в Монголию. С нового года мы начали вынашивать планы экспедиции в Монголию, собирали информацию о интересных видах, разрабатывали маршрут. На меня пала нелегкая задача найти двух водителей, которые должны были бы отвечать длинному списку строгих требований и немаловажных пожеланий. И вот, в назначенный день, рано утром прилетел из Москвы Алексей, и по дороге из аэропорта я весьма огорчил его неприятной новостью, - в последний момент один из с таким трудом найденных водителей отказался ехать, а быстро найти ему замену было немыслимо. Окончательно добили наши планы в Монгольском посольстве, заморочив головы новыми правилами с международными водительскими правами (что потом оказалось неправдой). Пришлось срочно переходить к плану «Б», то есть ехать в Забайкалье и Маньчжурию, с надеждой поймать таинственного Callisthenes antrax, а заодно и другие, менее знаменитые, но от этого ничуть не менее интересные виды.

Рано утром мы выехали из Иркутска в составе трех человек, в качестве водителя с нами захотел поехать мой хороший друг Женя, большой любитель шаманизма и духовного общения с природой. Впереди нас ждал долгий путь, и мы не останавливаясь проскочили живописные берега озера Байкал. Дальше дорога уходила на юг, и мы решили остановиться что-бы размять ноги, да заодно и половить. Выбор пал на поселок Ильинка, известный кроме старого сумасшедшего дома еще и своими горячими источниками, которые выходят на поверхность на самом берегу реки Селенги. Каждый раз, когда я останавливался в этом месте, мне удавалось поймать что-нибудь неожиданное. Один раз, я нашел здесь надкрылья Carabus (Coptolabrus) smaragdinus, и на радостях обставил ловушками весь прибрежный ивняк, однако по обыкновению Селенга в этом году опять разлилась. Так что, когда я вернулся проверять ловушки, на их месте текла река по пояс глубиной. Тогда, перед наводнением, пока ставил ловушки, мне удалось собрать неплохую серию Calosoma investigator, и сейчас, вместе с Алексеем мы надеялись поймать их еще, а если повезет, то и смарагдинуса. Увы, в конец мая оказался неподходящим временем для сбора жуков в этом месте. За пару часов нам удалось разыскать в ивнячке, под наносами мусора и палок только трех красотелов. В этот раз сюрпризом оказался Carabus billbergi, ранее не указанный для Байкала. Из других интересных представителей жужелиц в Ильинке встречаются Pristosia nitidula, Pterostichus (Badistrinus) laticollis и Pt. (Petrophilus) dauricus.

К вечеру мы миновали столицу Бурятии Улан-Удэ, сразу за которой начинаются бескрайние забайкальские степи, незаметно переходящие в монгольские. Заночевать было решено в симпатичном распадочке, меж песчаных холмов, изрытых большими норами сурков тарбаганов, по южным склонам которого ютились мелколистные вязы. До темноты мы пробежались по окрестностям, и Алексей с восторгом извлек из под ржавого ведра первого в своей жизни Carabus (Eupachys) glyptopterus. Довольные мы отметили сорокоградусной жидкостью открытие сезона, сидя у костра под бездонным звездным небом разговор сам собой перетек на тему таинственного и непознанного. Женя стал рассказывать о своих встречах с НЛО, я тоже не остался в долгу, и тут оказалось, что несмотря на свои многолетние скитания по диким местам, Алексей ниразу не встречал ничего неопознанного и к тому-же летающего, кроме насекомых. Мы так раззадорили его своими рассказами, что скептицизм сменился желанием тоже «чего-нибудь такое» увидеть. К сожалению, как для него так и для нас, такие вещи по заказу не случаются, и ему пришлось всю дорогу довольствоваться нашими байками.

Следующий день прошел в дороге, а время искать место для ночлега застало нас посредине широкой остепненной долины реки Тугнуй. Мы встали на пригорке недалеко от реки, решив, что тут можно будет половить на свет одновременно представителей солончаковой, прибрежной и степной фауны. Пользуясь последними лучами солнца, я пошел побродить по жиденькому солончаку, где с трудом выковырял из глинянных трещин только пару Derus major, да вспугнул ленивых в сумерки Cicindela littoralis peipingensis. Ночью на свет прилетело только нескольких совок да истрепаный малый винный бражник Deilephila porcellus.

После утомительного перегона по таежной зоне Читинской области, омраченного недоброжелателями, проколовшими нам сразу два колеса, пока мы ели позы в придорожной закусочной, мы снова повернули на юг, по направлению к Манчьжурии. После недавнего вывода большинства войск из Забайкалья, здесь осталось множество удручающего вида поселков-призраков, многоэтажные жилые дома, судя по пробоинам, перед отходом предварительно расстреливались из танков. В одном из таких мест нас застал вечер, и мы поехали искать место для лагеря. Больше часа блудили мы на машине по полю изрытому траншеями и с остатками различных строений служивших мишенями, постоянно боясь подорваться на какой-нибудь забытой мине. Уже совсем затемно встали меж двух унылых пологих холмов. Тут я всех удивил, сказав что сегодня мой день рожденья, что и было радостно отмечено ужином в сопровождении бутылки водки да припасенной банкой с ананасовыми дольками, в окружении декораций фильма «Безумный макс». В качестве подарка мне был авансом обещан первый Callisthenes antrax.

К обеду следующего дня мы добрались до соленого озера Цаган-Нор, расположенного к ЮЗ от деревни Оловянная. Его берега покрыты причудливой толстой коркой соли, а под подсохшей глиной тут и там скрываются коварные грязевые ловушки, которые иногда лениво начинали вспучиваться пузырями в метр-полтора диаметром. Вокруг озера, под сухим навозом попадалось несколько видов пестрых долгоносиков из рода Stephanocleonus и редкая жужелица Ophonus hystrix - эндемик степей Забайкалья и северной Монголии. Поближе к берегу ловилось несколько видов Agonum, среди них интересный A. mongolicum. Под толстыми соляными корками шныряло множество Dyschirius, Pogonus, Bembidion и Dicheirotrichus.


Zun-Torey lake	Valley of Onon river is amasing place to collect insects	On sandy slopes of Onon river live Ceratophyus dauricus and Trematodes tenebrioides

На маленьком болотце у озера, под прошлогодними растениями попалось несколько незнакомых Pterostichus с очень длинным и узким телом, которые оказались новым для науки видом, и был назван P. (Phonias) burkhan Berlov & Anichtchenko, 2005.

В этой поездке я впервые почувствовал странную притягательную силу открытых степей. Алексей, большей частью путешествовавший по Средней Азии, полностью разделял со мной эти чувства, а вот Женя проклинал на чем свет это однообразие, и с тоской провожал встречающиеся нам иногда по пути перелесочки. В полную противоположность тайге, чувство безопастности и комфорта в открытой степи приходило от того, что ты всех видишь, а не от того что никто не видит тебя. Мир в любом направлении поровну разделялся на две части, голубой верх и буро-зеленый низ, и в этой уравновешенной монотонии была сама вечность.

К ночи мы соорудили светоловушку, и я впервые в жизни увидел, что такое настоящий лет в степи. Каждые несколько секунд слышалось, как в траву по краю светового пятна шлепаются медведицы геба и бражники, которые подбирались к экрану не спеша, с остановками в нескольких метрах от экрана, в то время, как всякая мелюзга прямиком валила к лампе, забивалась во все щели и за шиворот. Из жуков прилетело только несколько Heteroceridae да пара Bembidion.

Следующим крупным соленым озером по пути было Борзинское. Оно оказалось почти высохшим и окруженным безжизненной степью. На берегу валялись сушено-соленые рыбешки, некоторые даже более аппетитного вида, чем те, что продаются к пиву в Иркутских ларьках. Не удержавшись, я попробовал одну из них, но вкус разумеется был ужастным! Все достопримечательности этого места оказались сосредоточены на овечьей шкуре, в виде нескольких десятков Trox cadaverinus и одного редкого Trox ineptus.

В надежде поймать Callisthenes, мы в каждом месте расставляли ловушки, однако, кроме Taphoxenus dauricus, T. rugipennis и Reflexisphodrus formosus днем скрывающихся в норах, ничего интересного не попадалось. От места, из которого был описан Callisthenes antrax, нас отделяла всего пара сотен киллометров однообразной степи, и, теоретически он мог жить в этих местах. Была у нас и надежда подобраться к заветному месту со стороны Китая. Мы сделали крюк, заехав в приграничный городок Забайкальск, откуда сотни челноков каждый день отправляются за товаром в китайский город Маньчжурия. На таможне с нас запросили кучу денег, и мы с горя пошли в настоящий китайский ресторан, где после надоевшей самодельной еды, все было божественно вкусно.

К середине следующего дня мы подъехали к огромным соленым озерам Зун-Торей и Борун-Торей находящимся на территории Даурского заповедника. Берега озер покрывает широкая лента сухих водорослей, под которой скрывалось невероятное количество жуков, быстро разбегающихся по трещинам. Мы не успевали опорожнять эксгаустеры. Одна из чернотелок своим длинным и узким телом сразу привлекла мое внимание, и будучи в ЗИНе, я показал ее специалисту по чернотелкам Глебу Сергеевичу Медведеву. Это оказался интересный вид, ранее известный только из центральной Монголии. Жук был немедленно расправлен, и занял свое место в коллекции музея. Вечером к нашему лагерю подъехал бобик с егерями. Напустив на себя суровый вид, подкрепляемый перегаром, они попытались снять с нас бабок, но мы были заранее подготовлены к подобным встречам с официальными лицами. Представившись зоологической экспедицией Университета, показали наши комадировочные и рекомендательные письма с просьбой оказывать нам помощь. Такого оборота егеря никак не ожидали, немного подумав и походив вокруг, поглядывая на видневшуюся в багажнике коробку из по водки, они предложили нам пару килограм свежего мяса в обмен на одну банку сгущенки. Видимо жизнь у них была не сладкой, и они промышляли в вольных степях Забайкалья чем придется.

Конечным пунктом нашей поездки стал живописный меандр реки Онон, примерно 10 км от п. Нижний Цасучей. Место для стоянки мы выбрали на опушке богатого пойменного леса, с расчетом половить на свет степную фауну песчаных склонов. На песчаном берегу стаями бегали Cicindela transbaicalica, C. restricta и C. nitida. Бродя по степному склону с хилой растительностью в поисках Stephanocleonus, я нашел мертвого жука-хруща смоляно-черного цвета, который имел очень необычную форму и сросшиеся надкрылья. Я поспешил показать находку Алексею, и он очень обрадовался, сказав что это Trematodes tenebrioides, редкий в коллекциях жук, который не собирался уже более полувека! По своему богатому опыту со среднеазиатской фауной, Алексей предположил, что этих жуков надо искать в сумерки бегающими по земле, и оказался прав. В этот же вечер мы поймали три экземпляра. Ловить их действительно оказалось не просто, жуки эти весь день проводят зарывшись в песок у основания растений, и только в поздние сумерки не спеша прогуливаются в поисках пары. За три дня мы вдвоем поимали их всего не более десятка. Вернувшись к лагерю наготовили большой ужин, как всегда плавно переходящий в ночной лов на свет. Утром Женя выйграл на спор у Алексея бутылку, вскарабкавшись на трехсотметровый отвесный обрыв. И теперь, в это магическое время суток, когда открывается трещина между мирами, ко всеобщему удовольствию ее содержимое равномерно распределилось по нашим желудкам. После 11 часов бабочки повалили как из ведра. Особенно поразило количество бражников, такого количества видов и экземпляров я не видел за всю жизнь. Среди них были малый глазчатый, Laothoe amurensis, Smerinthus caecus, S. planus, Marumba gaschkewitschii discreta, Sphinx ligustri, Deilephila elpenor. Пока мы не знали кого из них хватать, Женя потешался над нашими воплями:

- Держи ее! - Коли ее! - Мочи ее!

Жуков летело немного, но какие! Сперва прилетел Glaresis, ранее не указанный для Забайкалья, а затем и долгожданный рогатый навозник Ceratophyus dauricus.

На следующий день я попробовал было половить бабочек, но надо признаться, что это занятие не вызывает у меня энтузиазма. В то время, как Алексей развлекался ловлей бабочек, я бродил занимаясь кошением по кустарникам. В долине реки, над разнообразными кустарниковыми деревьями, возвышалось несколько гигантских тополей. Своим могучим видом они привлекали внимание, и как оказалось, не только мое. Я заметил, что вокруг них летает масса разнокалиберных жуков. Достать их даже длинным сачком не было возможности, а очень хотелось, тогда я придумал оригинальный метод. Я выбрал легкую, почти четырехметровую палку, и стал колотить ей по веткам, а в это время второй рукой ловил сачком сыпавшихся и взлетающих жуков. Этот метод оказался поистине плодотворным, ловилось множество разных долгоносиков, листоедов, несколько видов златок рода Agrilus, а так-же усачи Menesia sulphurata, Saperda sp. и Agapanthia albipes.

На обратном пути, мы решили половить пару дней в симпатичном распадочке, заросшем вязами, недалеко от поселка Новоселенгинск. Год назад, недалеко от этого места мне попался очень редкий вид златок Poecilonota suyfunensis chinganensis, и нам очень хотелось собрать этот вид. Однако здесь нам попадались только более обычные виды этого рода P. limbata и P. lukjanovichi, а из других златок приятно порадовала только Anthaxia lukjanovichi.

Ночью на свет прощальным сюрпризом летело большое количество недавно вышедших бражников Callambulyx tatarinovii, с удивительным зеленым рисунком на крыльях.

На обратном пути, пока мы осторожно переезжали длинный и шаткий деревянный мост, я заметил старика бурята, сидящего на пригорке почему то спиной к реке, а не наоборот, как сделал бы любой "европеец", и зачарованно гладящего на степь. Ветер и бегущие тени облаков неуловимо и непрестанно меняли ее оттенки, и это зрелище завораживало, как привычно завораживает нас вид бегущей воды или языки огня. Это откровение и стало для меня самым ценным открытием в этой экспедиции.

Анищенко А. 2007

Забайкальские степи (steppes of Transbaikalia)